Makale·2 dk okuma
Наркоман из Омана приехал в Медицинский центр Назаралиева за последней надеждой.
Сегодня в нашей постоянной рубрике мы расскажем о пациенте который приехал в Центр Назаралиева из Султаната Омана. Эта арабское государство находится в Персидском заливе на юго-востоке Аравийского полуострова, граничит с Саудовской Аравией, Йеменом и ОАЭ. Численность населения около 3-х миллионов человек. Форма правления: абсолютная монархия.
Больной Насир, прибыл к нам в сопровождении отца, ему 33 года, систематически употребляет наркотики 17 лет – в прямом смысле слова «сыт по горло» наркотической зависимостью. Перед приездом в Кыргызстан Насир ставил уколы морфина не в руку, ногу, живот или пах, а прямо в шею. Другого «живого» места на его теле больше не осталось. «Он очень похож на пациентов из России, которые употребляют самопальные наркотики типа "крокодил" из бензина и медикаментов», – говорит профессор Женишбек Назаралиев. «Сожженные» и спрятавшиеся глубоко под кожу вены лишь подчеркивают тяжелое состояние Насира.
В столице Омана, городе Маскате, он неоднократно пытался вылечиться от своей болезни. В 1990-е в стране появилась возможность пройти заместительную терапию. Но программу по переходу с опиатов на метадон закрыли уже в 2000-е годы. Сегодня реабилитация в клиниках на 50 пациентов сводится к детоксикации («детокс») организма – она длится 21 день. Затем можно остаться на 6 месяцев «исправительных работ». Однако последнее – личное дело каждого.
«Очень дешево», – говорит он про стоимость одной дозы. 30 долларов за 40 мг морфина – столько Насир отдавал, чтобы один раз в день уколоться. Несмотря на то, что в Омане действует уголовное наказание за употребление, которое предусматривает максимальный срок лишения свободы 1 год, а за распространение наркотиков дают до 6 лет тюрьмы, но Насира данное обстоятельство не пугало.
Считается, что Оман – небольшой рынок для международного наркотрафика. Насир опровергает официальную информацию: шесть лет назад все употребляли гашиш, но как только он сравнялся по цене с морфином – все перешли на него. Морфин поставляется из Афганистана и Ирана, а синтетические наркотики- стимуляторы из Таиланда и Мьянмы. Достать наркотик можно в многоэтажках Маската за наличные.
Официальные власти Омана считают проблему наркомании наиболее актуальной среди молодежи. Насир соглашается с этим: 30% знакомых ему молодых людей, так или иначе, употребляют наркотики. Особый вопрос – женская наркомания. Обсуждать ее непринято, но женщина, употребляющая наркотики, автоматически исключается из общества и становится парией ( бесправная). Пациент Насир рассказал, что так его девушка оказалась на обочине общества. Он подсадил ее сначала на травку, а потом – на морфин и чувствует глубокую вину из-за этого.
За все свои деяния Насиру придется расплачиваться сполна -- впереди у него трудная дорога к выздоровлению. Врачи центра Назаралиева приложат максимум усилий, что бы помочь ему, но так или иначе все зависит от самого больного и окружающей его среды, поэтому девиз центра звучит просто и понятно : "Мы не обещаем, мы даем шанс!"
Больной Насир, прибыл к нам в сопровождении отца, ему 33 года, систематически употребляет наркотики 17 лет – в прямом смысле слова «сыт по горло» наркотической зависимостью. Перед приездом в Кыргызстан Насир ставил уколы морфина не в руку, ногу, живот или пах, а прямо в шею. Другого «живого» места на его теле больше не осталось. «Он очень похож на пациентов из России, которые употребляют самопальные наркотики типа "крокодил" из бензина и медикаментов», – говорит профессор Женишбек Назаралиев. «Сожженные» и спрятавшиеся глубоко под кожу вены лишь подчеркивают тяжелое состояние Насира.
В столице Омана, городе Маскате, он неоднократно пытался вылечиться от своей болезни. В 1990-е в стране появилась возможность пройти заместительную терапию. Но программу по переходу с опиатов на метадон закрыли уже в 2000-е годы. Сегодня реабилитация в клиниках на 50 пациентов сводится к детоксикации («детокс») организма – она длится 21 день. Затем можно остаться на 6 месяцев «исправительных работ». Однако последнее – личное дело каждого.
«Очень дешево», – говорит он про стоимость одной дозы. 30 долларов за 40 мг морфина – столько Насир отдавал, чтобы один раз в день уколоться. Несмотря на то, что в Омане действует уголовное наказание за употребление, которое предусматривает максимальный срок лишения свободы 1 год, а за распространение наркотиков дают до 6 лет тюрьмы, но Насира данное обстоятельство не пугало.
Считается, что Оман – небольшой рынок для международного наркотрафика. Насир опровергает официальную информацию: шесть лет назад все употребляли гашиш, но как только он сравнялся по цене с морфином – все перешли на него. Морфин поставляется из Афганистана и Ирана, а синтетические наркотики- стимуляторы из Таиланда и Мьянмы. Достать наркотик можно в многоэтажках Маската за наличные.
Официальные власти Омана считают проблему наркомании наиболее актуальной среди молодежи. Насир соглашается с этим: 30% знакомых ему молодых людей, так или иначе, употребляют наркотики. Особый вопрос – женская наркомания. Обсуждать ее непринято, но женщина, употребляющая наркотики, автоматически исключается из общества и становится парией ( бесправная). Пациент Насир рассказал, что так его девушка оказалась на обочине общества. Он подсадил ее сначала на травку, а потом – на морфин и чувствует глубокую вину из-за этого.
За все свои деяния Насиру придется расплачиваться сполна -- впереди у него трудная дорога к выздоровлению. Врачи центра Назаралиева приложат максимум усилий, что бы помочь ему, но так или иначе все зависит от самого больного и окружающей его среды, поэтому девиз центра звучит просто и понятно : "Мы не обещаем, мы даем шанс!"